Время пошло, ровный шаг часов

Время решать, время выбирать путь

Справа голос кричит – рвать!

Слева голос твердит – будь!

 

Едкая плотная темнота уходила медленно, всем видом давая понять, что она здесь хозяйка. Что это – лишь временное отступление, и она обязательно вернется при первой же возможности. Быстро занимая освобождающееся пространство, радостно и беззаботно разливался красноватый свет, пробиваясь сквозь сомкнутые веки откуда-то сверху, неся успокоение, тепло и жизнь.

Одна часть сознания еще хотела вернуться в темноту, забыться и оградиться от настойчивого и раздражающего мерцания, но другая уже неистово рвалась навстречу живительному свету.

Она резко открыла глаза и тут же снова зажмурилась. Яркая вспышка полыхнула и рассыпалась миллионом радужных отблесков. Подождав пока в голове утихнет хоровод огней, она сделала вторую, более осторожную попытку.

Несколько секунд глаза привыкали к свету, который, казалось, заливал все вокруг. Затем крупными пятнами проступили очертания окрестного пейзажа: широкие кроны могучих и раскидистых деревьев и возвышающиеся поодаль невысокие горы.

Она неподвижно лежала на мягкой траве, лицом к абсолютно чистому голубому небу. Широко распахнув глаза, впитывала всем своим существом эту небесную чистоту, стараясь не думать ни о чем. Время как будто перестало существовать, ушли все проблемы и тревоги, ничего не волновало и не интересовало ее сейчас, кроме неба.

Какая-то маленькая разноцветная букашка бесцеремонно приземлилась на щеке и тут же деловито направилась вниз к шее. Стало нестерпимо щекотно. Саша весело и по-детски хихикнула, рефлекторным движением скинула назойливое насекомое и окончательно пришла в себя.

Приподнявшись на локтях, она неторопливо осмотрелась. Вокруг нее редкими группками были разбросаны деревца, среди которых возвышались и настоящие гиганты. Почти ровным кругом со всех сторон обступал невысокий кустарник, образуя небольшую полянку, в центре которой она и лежала.

На миг она даже удивилась сама себе, своему спокойствию, тому, что ее не тревожит, как она здесь очутилась и что это за место. А когда ее взгляд остановился на небольшом озере, прятавшемся за кустами и деревьями в десятке шагов, Саша и вовсе  выкинула из головы все мысли. Ни секунды не сомневаясь, она вскочила и побежала к водоему. Скинув одежду на берегу, она с разбегу бросилась в это маленькое небо, с головой окунувшись в прозрачную и свежую воду.

Озеро приняло ее, как родную. Приласкало теплой водой, освежило холодными тоненькими ключами и подняло к солнцу, медленно и нежно раскачивая на зеркальной глади, как на мягком ложе. Капли воды тысячами меленьких искр сверкали на ее красивом теле, словно чистейшие бриллианты. Саша на какое-то время представила и даже почувствовала себя принцессой в роскошных украшениях, окутанной добрым и сказочным волшебством.

Вдоволь насладившись, она вышла из озера, легла на траву, чтобы обсохнуть, и впервые задумалась, что же дальше.

У нее не было никаких целей и желаний. Она готова была навсегда остаться на этой чудесной поляне, рядом со сказочным озером. Однако, рациональный ум и инстинкты человека, воспитанного в жестоком мире, настойчиво пробивались сквозь тонкую стену расслабленности и неги и, наконец, вырвались на свободу. Несмотря на всю прелесть происходящего, она вдруг стала осознавать, что это не сможет продолжаться вечно. Ей придется чем-то питаться, где-то ночевать. Да и в лесу наверняка обитают дикие звери, от которых нужно прятаться и защищаться.

 Гнусавый голосок внутри упрямо нашептывал ей, что это снова подвох и обман, как и все в ее жизни. Что это великолепие имеет свою цену и за все придется обязательно заплатить. Тревожные мысли и сомнения начали превращаться в навязчивую идею.

Она боязливо оглянулась вокруг, пытаясь рассмотреть в кустах притаившуюся опасность, будь то хищный зверь, или еще хуже – человек. Резко поднявшись, Саша побежала к брошенной на берегу одежде и, стыдливо прикрываясь, торопливо оделась.

Снова, как это часто случалось раньше, нахлынуло чувство паники. Весь окружающий мир, несколько минут назад светлый и безобидный, стал вдруг давить на нее. По телу пробежала легкая дрожь. В одно мгновение чистое небо подернулось серой пеленой, солнце потускнело и в воздухе заметно похолодало. Ноги онемели и стали подкашиваться. Она села на корточки, съежилась и, словно маленькая девочка, заблудившаяся в лесу, тихо заплакала. И слышалось в ее робких всхлипываниях безнадежность и безысходность, смиренное ожидание неотвратимой боли и неминуемой потери. Там, в глубине ее сознания, расправляя широкие складки своей вуали, снова все заполняла темнота.

 

***

 

– Да, тяжело тебе с собой, – негромкий и спокойный голос вырвал ее из поглотившего было безумия.

Саша затравлено вскинула голову. В глазах ее читался панический страх, казалось, она была готова к самому ужасному.

– Да не бойся ты меня, глупая! Ты себя бойся. Ну, скажи, чем тебе не понравился этот маленький мирок. Все есть для счастья: солнце, тепло, чистая вода, зелень… в лесу полно ягод, орехов и фруктов. Ну, чем не мечта?! Интересно, какие страхи ты сюда притащила.

Стоящий перед ней старик явно не походил на агрессивного и кровожадного злодея, которого рисовало ее воображение. Маленького роста, он был не на много выше нее, сидящей на корточках. На Сашу смотрело добродушное упитанное лицо, с умными, проницательными и по-житейски хитрыми глазками-бусинками. На пухлых и гладких, как будто девичьих, щеках играл здоровый румянец. Короткие волосы были неровно подстрижены и торчали клочьями во все стороны. Меж близко посаженных глаз разместился курносый нос, а из торчащих волос выглядывали маленькие заостренные уши. Не смотря на то, что говорил он, видимо, серьезные и упрекающие слова, на губах его играла теплая улыбка. Одет старичок был в какие-то лохмотья, явно не подходящие ему по размеру, хотя неряшливости и нечистоплотности в его облике не было.

Весь этот маленький человечек как будто светился проникновенностью и сопереживанием. Казалось, что ему не нужно ничего говорить и объяснять, он видел и понимал ее намного глубже и яснее, чем она сама.

– Ладно, не переживай, все пройдет. А мирку этому полезно, пусть взрослеет да уму набирается – слишком уж доверчивый и наивный. Сейчас вот костер разведем, погреемся. Тебя как зовут?

– Саша, – робко и тихо ответила девушка, совсем запутавшись в происходящем: в своих чувствах и ощущениях, а больше всего в словах этого старика, смысла которых она не могла никак понять.

– Александра, значит. Ну что ж, хорошо.

Она опять не поняла, что именно было хорошо — то, что ее зовут именем, которое она всегда считала мужским и не очень любила, или то, что у нее вообще есть хоть какое-то имя?

Все же ей почему-то стало и вправду спокойно и хорошо.

Старичок бросил рядом с ней небольшую кучку сухих веток, нагнулся, бормоча что-то себе под нос, потер своими маленькими пухлыми ручками и тихонько подул. Из глубины хвороста тонкой струйкой занялся дымок. Постепенно дым набирал силу, и через несколько секунд по веткам забегали шустрые огоньки.

– Да будет свет! – довольный свой работой старик добродушно улыбнулся.

Оглядевшись, он направился небольшому бревнышку, подтащил к огню и уселся на него напротив Саши.

 

***

 

Они долго сидели молча.

Старичок внимательно рассматривал пляшущие языки пламени, словно в их веселом танце была зашифрована важная информация, и он старался не упустить ни малейшей детали.

Саша смотрела куда-то вдаль, сквозь маленький костерок и медленно надвигавшийся вечерний сумрак. Широко распахнутые глаза замерли на какой-то одной, только ей известной точке пространства. На ее лице застыла отрешенность и спокойствие. Она ни о чем не думала в этот момент, не замечала ничего вокруг, впав в забытье и оцепенение.

Постепенно темнело. На небе появились первые звезды. Мир вокруг словно сузился до размеров их освещенной костром полянки.

– Проголодалась, наверное? Ведь ты здесь долго уже, – вдруг, негромко сказал старичок.

От неожиданности Саша вздрогнула. Взгляд ее резко и испуганно побежал по сторонам, пытаясь найти объяснение происходящему, и, наткнувшись на собеседника, остановился. Она быстро вспомнила последние события, эту поляну, этого забавного старичка и успокоилась.

– Извините, что Вы сказали? Я не расслышала.

Старик не стал ничего повторять. Покопавшись в складках своих мешковатых одежд, он выудил что-то похожее одновременно на большую кедровую шишку и средних размеров ананас и протянул ей.

– Что это? – нерешительно спросила она.

– Попробуй, очень вкусно, тебе понравится.

Она робко взяла угощение и принялась с любопытством его разглядывать. Это оказалось не то фруктом, не то овощем, действительно напоминавшим шишку, состоящую из отдельных крупных зерен, плотно прилегающих друг к другу. Оглядев со всех сторон этот совершенно незнакомый ей плод, девушка вопросительно посмотрела на своего спутника.

– Ешь, ешь не бойся, – прищурив глаза и улыбнувшись, сказал старик, поняв ее сомнения.

Саша ухватила ногтями за край одного из зерен, и то неожиданно легко поддалось. В ее руке оказалось что-то похожее на ягоду, размером с крупную землянику. Девушка подозрительно оглядела ее со всех сторон и осторожно отправила в рот, ожидая какого-то совершенно необыкновенного вкуса.

Вкус оказался действительно неожиданным и очень приятным. Плотная мякоть с легкой кислинкой вначале быстро таяла во рту, оставляя послевкусие и дыни, и апельсина, и даже вишни одновременно.

Несколько минут она с наслаждением поглощала угощение. Затем, как будто опомнившись, остановилась и поглядела на незнакомца взглядом смышленого ребенка, сообразившего, что просто так лакомства не дают.

– А Вы кто? – спросила она робким голосом.

Это видимо окончательно развеселило старичка. Он залился тихим смехом. Его прищуренные глаза превратились в узкие щелки, пухлые губы расплылись, а на щеках появились ямочки.

– Ну, наконец-то спросила. А я уж думал, ты меня просто не видишь, – он еще несколько минут беззаботно хихикал. Затем на его лице, казавшемся в эти мгновения почти детским, опять проступила прежняя мудрость и понимание.

– Думаю, тебя не имя мое интересует. Правильно?! – спросил он, пристально посмотрев ей в глаза, и даже куда-то глубже, прямо в душу.

– Ну, – смутилась она. – И имя тоже.

Он опять улыбнулся, но уже как будто машинально, только уголками губ. Взгляд его на время ушел внутрь себя, словно старик пытался вспомнить что-то давным-давно забытое, или сказать простыми человеческими словами то, чему нет подходящего названия.

– А ты знаешь, у меня здесь даже и нет имени…

– Когда-то давно…не здесь… в другом мире, у меня было имя… но оно уже ничего не значит… все это уже в прошлом. А здесь меня просто некому называть. Здесь ведь нет никого. – Он улыбнулся, снова тепло и открыто.

Саша непонимающе смотрела на странного старика.

– Ну, не то чтобы вообще никого нет. Нет никого, с кем можно было бы говорить… на человеческом языке. Так что ты просто можешь называть меня дедушкой. На вот, держи! – и он, улыбаясь, протянул ей конфету.

Поняв всю комичность ситуации, Саша тоже не смогла сдержать улыбки. Она скромно взяла конфету и, как и положено примерной внучке, вежливо поблагодарила за угощение.

– А Вы знаете, мой дедушка, когда-то давно тоже меня конфетами баловал. Такой суровый и грозный у меня был дедушка, где уж он эти конфеты брал до сих пор не понимаю. Никак не могу представить, что он мог их в магазине для меня покупать... может, он волшебником был?! – печально улыбнулась она, пытаясь удержать неожиданно вырвавшиеся воспоминания.

– Конечно волшебником. Все мы для своих любимых малышей немного волшебники, – то ли в шутку, то ли всерьез сказал старик.

На несколько минут они оба замолчали.

– А где это мы, что это за лес, далеко от Питера? – спросила Саша.

– От Питера?! Да как тебе сказать…, – он опять на мгновение погрузился в себя.

– Думаю, что далеко, хотя вряд ли вообще здесь уместно это слово. Главное, что ты туда, в Питер свой, наверное, отсюда вряд ли попадешь. Так что выходит, что очень далеко, – старик пристально посмотрел на девушку.

Саша, казалось, не выглядела смущенной или растерянной таким открытием. Она даже немного распрямилась и расправила плечи, словно какая-то тяжелая ноша упала с ее спины.

– Странно, мы что, не в России?

– Мало того, мы даже не на Земле… Это другой мир… И даже не мир, а так, мирок, – он опять было улыбнулся, но в этот момент ему, видимо, пришла в голову какая-то серьезная и печальная мысль, и он резко закончил фразу. – Совсем другой.

Саша не заметила перемены его настроения, ей вдруг стало очень любопытно и занимательно.

– Параллельный мир, что ли? Да не может быть! Неужели такое бывает?!

– Ну вот, видишь, бывает. Уж не знаю насколько он параллельный, но то, что другой, это точно. И я даже не знаю, в одной ли он с нашей Землей…, – тут он опять осекся. – С твоей Землей вселенной… и в одном ли времени. Да он и сам не знает, потому что молодой совсем еще, глупый.

– Кто не знает? – удивилась Саша.

– Да мирок этот не знает. Ничего он не знает, ребенок совсем. Ему бы все веселиться да озорничать. Учиться и взрослеть никак не хочет, – он опять подобрел и снова заулыбался, как будто и миру этому он был ласковым и заботливым дедом. – Думаю, может быть, и тебя он из озорства сюда притащил. Ну, ты ему, конечно, задала трепки. Так напугала! Может теперь он начнет понимать, что не все в этой жизни веселье да озорство.

Саша совсем смутилась. С одной стороны все, что рассказывал ей старик, казалось даже не обманом, а настоящим бредом. А с другой – ему не было никакого смысла ей врать, да и на сумасшедшего этот странный старичок никак не походил.

Даже если ее рациональное сознание еще пыталось найти в словах старика неувязки, то где-то в душе ей очень хотелось во все это верить. Мало того, она вдруг и мир этот стала воспринимать как-то по-другому, словно живое существо. И даже почувствовала неловкость, что не понимая как и зачем, непроизвольно его напугала.

 

***

 

Первая растерянность прошла, стало безумно интересно и увлекательно. Появилось множество новых вопросов. Саша даже почувствовала, что ломается скорлупа ее старого мировосприятия, которая так давила и мучила ее вот уже долгое время.

– А много еще миров есть? – полушепотом, словно касаясь какой-то величайшей тайны, спросила она.

– Думаю много… очень много… и даже, наверное, «много» это – не то слово. Думается мне, их сколько угодно. Вернее, их может быть сколько угодно – старик сделал ударение на слове «может» и опять замолчал, подбирая слова.

– Как это? – не поняла девушка.

– Я, конечно, точно не знаю, это лишь мое представление всего этого устройства… Я думаю, что миры могут появляться и исчезать. Даже, не знаю, как это объяснить… Они, конечно же, никуда не исчезают, ведь они всегда были и есть, но они могут, как будто просыпаться, если очень захочется их разбудить… Словно они лежат на книжной полке, и можно достать любой по желанию, если станет интересно прочитать.

Саша несколько минут пыталась осмыслить услышанное.

– И как же их доставать и будить? – спросила она.

– Это все зависит от желания человека. Если он по-настоящему захочет, может достать с полки любой понравившийся ему мир... Хотя, знаешь, наверное, не все так просто. Мир, может быть, тоже должен захотеть, чтобы человек его прочитал, – он помолчал несколько секунд, а потом добавил. – А может, это миры достают людей с книжных полок…

Он опять замолчал и задумался. Казалось, что он пытается охватить умом то, что выходило далеко за пределы постижимого. Что до конца понятно лишь Богу, если он существует. А, может быть, и вовсе никому не понятно. Поразмыслив еще несколько секунд и, видимо, смирившись с тем, что разгадка ему не по силам, старик тихо добавил.

– А может быть, как то еще… Может быть все совсем по-другому. В общем, вариантов много, и как это точно работает, я не знаю. Главное, что работает.

Несколько минут они оба молчали.

Саша пыталась уложить в голове эту ошеломляющую информацию и унять разбушевавшееся воображение. Не смотря на то, что перед ней разворачивалось нечто совершенно новое и невообразимо огромное, она на удивление не чувствовала страха. Скорее наоборот, ее душа истосковалась в тесной клетке привычного мировоззрения и с радостью ринулась в приоткрывшуюся дверь, за которой прятались бескрайние неизведанные просторы.

Старик же, напротив, казался подавленным, как будто проиграл важный поединок и теперь пытался унять гордыню и смириться с тем, что ему не по силам эта загадка – непостижимый механизм мироздания.

– А Вы, правда, здесь совсем один? – спросила Саша, деликатно стараясь изменить тему разговора.

– Людей кроме меня, а теперь и тебя, здесь точно нет, но я не один.

– Опять загадки, – улыбнулась девушка.

– Да нет же, не загадки. Здесь есть птицы и звери, здесь есть вода и земля. Вон, даже солнце здесь свое есть. Луны, правда, пока нет, но думаю, мы и ее состряпаем, – старик опять заулыбался, как будто вернулся на свою привычную и знакомую почву.

– Как это, состряпаем? – удивилась Саша.

– Ну, так, как обычно, астероид какой-нибудь приспособим или планетку поменьше. Хотя мы и сами пока меньше некуда, – видно было, как настроение старичка улучшается, на его щеках опять заиграл румянец, и проступили ямочки.

– Ух, ты ж! А Вы так, правда, умеете?

– Да не я. Не совсем я. Это он умеет… вернее, научится, когда подрастет. Ну, а я подскажу. Если доживу, конечно, и он меня своими шалостями в гроб не сведет, – он весело и даже задиристо хмыкнул, посмотрев куда-то в ночную темноту.

– Подождите, кто это он? Здесь же нет никого?! – совсем запуталась Саша.

– Да, Мирок же этот, – старик, посмотрел на нее снисходительно, как на ребенка, с трудом прибавляющего к двум два.

– Так это вы серьезно говорили про него?! Он что, живой что ли?

– Ну конечно серьезно. Он хоть и не такой как мы, но очень даже живой. Многое уже знает и схватывает быстро. Правда не разговаривает. Но я его понимаю, да и он меня, а больше вроде и некому было.

Саша с опаской оглянулась по сторонам, пытаясь в темноте увидеть большое лицо или что-то, что могло быть олицетворением этого мира. Старик улыбнулся еще шире, и добавил тоном доброго воспитателя, хвалящего ученика за сообразительность. – Ну вот, кажется, начала понимать.

Девушка задумалась, пристально вглядываясь в мягкие и проницательные черты своего странного собеседника. В этом маленьком и добром старичке действительно было что-то от заботливого деда. Не такого требовательного и одновременно слепого в своей родительской любви, как мать или отец. Просто, понимающего и сопереживающего человека – наставника и учителя, умудренного годами и опытом.

Может быть, именно потому он этот мирок выбрали друг друга. А может кто-то, кто умнее и мудрее их обоих, решил, что они очень подходят: что мирку этому надо вырасти и окрепнуть, а у смешного и живого старичонки хватит сил, любви, мудрости и терпения, чтобы вырастить взрослый и самостоятельный мир.

А может он действительно был сумасшедшим. Или, скорее всего, это она сошла с ума, и все это было ее навязчивым и неотличимым от реальности бредом.

 

 

***

 

Они молчали. Каждый думал о чем-то своем. Но теперь это было, скорее, спокойное молчание уютного семейного вечера. Лишние слова были ни к чему. Важно было только настроение, ощущение близости и полного взаимопонимания.

– И что, я теперь навсегда здесь с Вами останусь? – Спокойно, как будто смирившись, спросила Саша.

– Не знаю. Может быть, – не сразу ответил старик. А потом тихо и задумчиво добавил. – Хотя сдается мне, что не останешься ты здесь. И не потому, что здесь плохо. А потому, что ты сама не сможешь. И, наверное, даже не должна. Пока во всяком случае.

Саша даже растерялась, и еще ей отчего-то стало тоскливо и грустно. Не то чтобы она за день сильно привыкла к этому старичку и его миру. Вовсе нет. Но она, вдруг, почувствовала, что дедушка опять прав. И ей стало жаль терять то недолгое и шаткое ощущение тепла, которое принеслось к этому маленькому костерку из далекого-далекого прошлого. Чувство, о котором она забыла и не чаяла снова отыскать. Ей давно никто не был так близок, как этот забавный старичок, ненадолго вернувший в ее жизнь искренность, доброту и заботу.

Холодным сквозняком дунуло внутри, как будто в душе ее снова открылась огромная черная дыра. Но в этот раз Саша почувствовала новые, едва уловимые нотки. Внутри нее словно маленький ночной огонек затеплилась надежда. Ведь должно же быть в этой бескрайней Вселенной место, где ей будет по-настоящему хорошо, и где ее ждет   человек, который ей очень нужен, и которому очень-очень нужна она.

Это необъяснимое чувство разрасталось и разливалось теплом внутри. Оно было таким приятным и новым. И одновременно таким знакомым, словно она его знала когда-то давно, но крепко забыла. Чувство полностью захватило Сашу. Она забыла про ночной костер и про своего собеседника. Легкий румянец разлился по ее щекам. Она прикрыла глаза, и как будто, сразу же куда-то поплыла. Мимо нее понеслись вереницы радужных пестрых всполохов, а она летела сквозь них словно на крыльях. Но самое главное вокруг, впервые за долгое время, не было страха и темноты.

Ее красивое лицо снова разгладилось. Слетела уже давно прижившаяся гримаса переживаний и неуверенности. Губы расплылись в теплой и счастливой улыбке. Она тихо и спокойно заснула. Ей снился цветной и красивый сон, снова, как в далеком детстве.

Маленький смешной старичок пристально всматривался в ее расслабленное лицо, пытаясь что-то понять, найти ответы на мучившие его вопросы. Даже если и мог он предположить что-то о прошлом, запугавшем и сломившем эту милую девушку, то какое ее ждало будущее, он не мог и представить. Но больше всего беспокоило этого мудрого и многое повидавшего человек: что же принесла она с собой в его мир, какие кошмары и страхи?

Так просидел он до самого утра, когда в предрассветных сумерках, словно в ответ на его вопросы, где-то в горах раздался жалобный и протяжный вой. Вой одинокого и напуганного зверя, загнанного судьбой в угол, и от этого, несомненно, очень опасного. Монстра, каких этот маленький мирок еще не знал.